На территории Украины родились 15 советских космонавтов, но Анатолий Арцебарский, которому сегодня исполняется 70 лет, стоит среди них особняком. Он стал последним из двух советских космонавтов поднявшихся в космос, последним, кто водрузил там красное знамя и последним космонавтом – Героем Советского Союза
Когда Юрий Гагарин поднялся в космос, Анатолию было всего 4,5 года. Но уже тогда фотография первого космонавта Земли поразила его воображение, и он решил, что обязательно станет космонавтом.
Анатолий Павлович родился 9 сентября 1956 года в пгт Просяная Покровского района Днепропетровской области. После окончания средней школы поступил в Харьковское Высшее военное авиационное училище. Окончил его в октябре 1977 года, стал военным лётчиком-инженером.
Его сразу же зачислили летчиком-инструктором 812-го учебного авиаполка при родном училище, а в ноябре 1982 года перевели в Астраханскую область, в Ахтубинск, где располагается 267-й Центр испытания авиационной техники и подготовки лётчиков-испытателей. Здесь он занимался испытаниями истребителей-перехватчиков ПВО и самолётов фронтовой авиации. Освоил МиГ-23, все модификации МиГ-25, МиГ-27, МиГ-29, Су-17, Як-40, Ту-134, А-50.
Без отрыва от службы Анатолий Павлович поступил и учился на вечернем отделении факультета самолётостроения Ахтубинского филиала Московского авиационного института, который закончил в 1987 году.
Опытного и настойчивого лётчика заметили и в 1985 году отобрали кандидатом в космонавты для участия в программе советского космического челнока "Буран". В мае 1987 года после сдачи всех зачётов и успешного прохождения медицинской комиссии ему присвоили квалификацию "космонавт-испытатель". Но проект затягивался и в январе 88-го Арцебарского зачислили во вторую группу отряда космонавтов.
Группа проходила подготовку к работе на космической орбитальной станции "Мир". С 13 августа по 12 ноября 1990 года Анатолий Павлович по программе 8-й основной экспедиции числился командиром дублирующего экипажа. Его напарниками стали его товарищ по группе бортинженер Сергей Константинович Крикалёв и японская космонавтка Рёко Кикути. С 5 декабря 1990 года по 19 апреля 1991 года Арцебарский и Крикалёв походили уже подготовку в рамках 9-й экспедиции на "Мир", как основной экипаж. Вместе с ними готовилась лететь британская космонавтка Хелен Патриция Шарман.
Наконец 18 мая 1991 года мечта сбылась – пилотируемый космический аппарат "Союз" ТМ-12 доставил экипаж к станции "Мир". Стыковка прошла штатно. Арцебарский и Крикалёв сменили экипаж предыдущей 8-й экспедиции: Виктора Афанасьева и Мусу Манарова. Через 8 дней после прибытия сменщиков, на "Союзе" ТМ-12 вместе с британкой, пробывшей на орбите чуть больше недели, те отправились на Землю.
Позывные у Арцебарского и Крикалёва были "Озон-1" и "Озон-2", поэтому на земле их называли "Озонами". Работы у них было много, поэтому нередко они экономили время на приёме пищи. Арцебарский вспоминал:
"Утром – кофе, фрукты. На обед, как правило, не прерывались, потому что было очень много работы. А уже вечером "накрывали" стол, включали видеофильм и часами рассказывали друг другу истории из жизни".
Космонавты отремонтировали на модуле "Квант" антенну и смонтировали на нём 15-метровую стержневую ферму "Софора" для выносной двигательной установки. Изначально космонавтов предупредили, что на Байконуре им передадут знамя для водружения на ней. Однако за три дня до полёта выяснилось, что знамени не будет. Тогда космонавты попросили замполита купить им флаг в магазине. В ателье на ткани прострочили специальные карманы, куда планировалось вставить телескопические антенны от телевизоров. Их им разрешили забрать из гостиницы.
Антенны космонавты спрятали в грузовом отсеке, а флаг Арцебарский провёз за пазухой под скафандром. Наибольшие сложности возникли с его отглаживанием. Утюга на станции не было, поэтому несколько раз пришлось намачивать флаг, растягивать и давать высохнуть, чтобы ткань, наконец, выпрямилась.
Телеантенны в качестве направляющих для флага не подошли. Зато подошли находившиеся на борту рулетки. Это на Земле сила притяжения заставляет стальное полотно "ломаться" и падать вниз, а в невесомости две рулетки нормально растягивали ткань.
27 июля начался монтаж "Софоры" в открытом космосе. Арцебарский впоследствии вспоминал:
"Руководитель полёта спрашивает меня: "Ну что, Толя, какой флаг будешь ставить? Часом не жовто-блакитный?" "Советский!" – обиженно отвечаю. "Тогда ставь". Поднялся я туда… Это примерно пятый этаж. Страшно… К тому же, это был седьмой час работы, в скафандре закончилась вода для охлаждения, и только в тень вошёл – началось запотевание... И светильники скафандра засвечивали стекло шлема, так что ничего не было видно. Но ничего, сделали всё, вернулись".
Вообще в эту экспедицию работы в открытом космосе для космонавтов выпало много. Арцебарский шесть раз выходил в открытый космос и провёл там в общей сложности 32 часа и 17 минут. Выход в космос с водружением флага оказался последним и в этой экспедиции, и в жизни космонавта. Кстати, с флагом было продолжение. Когда Анатолий Павлович вернулся домой, ему на домашний телефон позвонил какой-то свидомый украинский журналист и спросил: "Ты ж что же москалям продався. А ну вертайся до дому!" Звонили с угрозами и сыну Тарасу, но всё, в конце концов, обошлось.
Когда в Москве произошёл путч и начался развал страны, из Центра управления полётами (ЦУП) космонавтам об этом никто ничего не сообщил. Но они были радиолюбителями, связывались с другими радиолюбительскими станциями и от них узнавали последнюю информацию. Общаясь с коллегами из ЦУПа, экипажу теперь приходилось делать вид, что он ничего не знает.
Космонавты старались не думать о плохом, продолжали работать и даже подшучивали над ребятами из ЦУПа. В то время в довольно большой космической оранжерее все экспедиции упорно пытались вырастить семена пшеницы, но сделать это никак не удавалось. Тем временем с очередным грузовым кораблём друзья космонавтов тайно передали им на орбиту большой огурец. И тогда они пошутили – заявили, что с пшеницей у них ничего не вышло, зато им удалось вырастить огурец. Этому на Земле, как ни странно, поверили.
Находиться в космосе психологически довольно сложно – Земля не оставляет космонавтов. Арцебарский вспоминал:
"Во сне ко мне приходили те запахи и шумы, которые остались на Земле. Но вы не представляете, как неимоверно трудно бывало просто заснуть, снять усталость. Работа в скафандре в открытом космосе (у нас называется "внекорабельная деятельность") – это, наверное, самый тяжёлый труд, который человек придумал для себя. Несколько часов такой деятельности, а после – два дня дрожь в руках, бессонница… Для снятия напряжения нам присылали кассеты, книги, организовывали раз в две недели сеанс связи с семьями".
Настоящей отдушиной для космонавтов стал огромный кусок бастурмы космонавта из предыдущей экспедиции Мусы Манарова, которую он каким-то образом смог пронести на борт. Бастурма в невесомости "уплыла" от него и потерялась, но затем нашлась. Они отрезали от неё по малюсенькому кусочку и смаковали долгими космическими "вечерами".
Ну а "утром" начинался новый рабочий день. Космонавты проводили геофизические эксперименты, фотографировали и исследовали территорию Казахстана и Средней Азии, выплавляли в специальных печках кристаллы, ремонтировали буферные батареи. Так незаметно подошло время окончания экспедиции. И тут в неё вмешалась тяжёлая экономическая ситуация на Земле.
Изначально планировалось, что в конце года состоятся ещё два пилотируемых пуска. В октябре вместе со сменным экипажем 10-й экспедиции (Александр Волков, Александр Калери) должен был прибыть на неделю первый австрийский космонавт Франц Фибёк. Второй полёт планировался на ноябрь – на неделю вместе с Валерием Корзуном и Александром Александровым должен прилетал первый космонавт-казах Токтар Аубакиров. Но денег на два пуска не было, и их решили объединить. Это означало, что вместо бортинженера Калери полетит казахский космонавт.
ЦУП связался с экипажем на орбите, объяснил ситуацию, и Сергей Крикалёв согласился остаться на орбите ещё на одну экспедицию. В результате 10 октябре вместе с Фибёком и Аубакировым обратно на землю отправился только Арцебарский. Когда он вернулся на землю, на его скафандре красовался красный флаг – флаг страны, которая доживала последние месяцы, последними космонавтами которой оказались он и Сергей Крикалёв.
В тот же день Анатолию Павловичу присвоили звание героя Советского Союза – он стал последним космонавтом, которому его присвоили. К тому времени 15 тысяч рублей, которые полагались космонавтам за полёт, превратились в ничто. Арцебарскому пришлось одалживать, чтобы выставиться за удачное приземление.
Арцебрский оставался космонавтом до 7 сентября 1993 года, когда его прикомандировали к Центру программных исследований РАН в качестве советника. Но уже 28 июля 1994 года он поступил на учёбу в Академию Генерального штаба Министерства обороны РФ, которую окончил в 1996 году. Началась общественная деятельность – бывший космонавт пытался сохранить станцию "Мир", которую вопреки мнению большинства и бывших, и действовавших космонавтов в марте 2001 года всё же затопили.
В новом тысячелетии Анатолий Павлович кардинально поменял род деятельности – в 2002 году окончил Московскую академию рынка труда и информационных технологий, в 2008-м – 2-годичный курс "Российской академии госслужбы при Президенте Российской Федерации". На сегодня является вице-президентом Федерации космонавтики России, занимается популяризацией истории и достижений отечественной космонавтики. Космос навсегда вошёл в его жизнь.
На одной из встреч с школьниками он как-то сказал: "Нашу Землю надо любить и беречь. Порой мне кажется – чтобы по-настоящему полюбить Землю и людей, живущих на ней, полезно какое-то время пожить в космосе". Добавить к этому больше просто нечего.
