О зачистке населенных пунктов, боях в лесополосах, а также о стратегии, тактике, молитве на передовой, спасении раненого и многом другом журналисту издания Украина.ру рассказал инструктор по боевой подготовке 589-го мотострелкового полка 27-й гвардейской мотострелковой дивизии группировки войск "Центр", ефрейтор Дмитрий "Плотник" Антонов
- Расскажите о крайней своей боевой задаче.
- С 15 июля я выполнял задачу на границе Донецкой и Днепропетровской областей. Пробыл там 65 суток. За это время полностью зачистили два населенных пункта. Далее командование решило откатить меня и, как опытного бойца, назначило инструктором на полигоне.
- Что было самым трудным за все эти дни?
- Самое трудное и волнительное – это откат. Опытным бойцом он выполняется самостоятельно, без сопровождающей "птички". Ты сам продумываешь маршрут, зная, где и что заминировано, где могут встретиться "ждуны", где смотрят "птички", где есть "окна" для прохода. В основном шел ночью, укрывшись противодронным пончо. Я эту операцию для себя называл "Небо в алмазах", поскольку было очень темно. Безлунная ночь, туман. Только деревья было видно в свете звезд.
- Долго откатывались?
- Два дня ушло на это. Прошел где-то в районе 20 километров.
- А за весь период боевой задачи? Постоянно в движении?
- Затрудняюсь сосчитать. Но двигаться приходилось не всегда. Занял позицию. Командир говорит: "Сейчас это твой дом. Слушай внимательно, наблюдай". Мы работали очень точечно, очень аккуратно. Наблюдали за соседней лесополосой, соседними домами, соседними кустами. Можешь увидеть сброс "Бабой-ягой" посылки неприятелю, можешь услышать какие-то звуки. Пока есть нужда в конкретной точке наблюдать и слушать, ты будешь этим заниматься.
- Наблюдаешь и докладываешь? А как со связью?
- У меня с собой рация, запасная батарейка и "банка" на 50000 mAh. Когда энергия заканчивалась, мне либо сбрасывали заряженную "банку", либо прилетал FPV-дрон с водой и продуктами. Отворачиваешь от нее батарейку, вставляешь переходник и заряжаешь свой пауэрбанк. За этим очень внимательно следили.
Одной такой "банки" хватает дней на шесть. Это рация и планшет с картой. Батарейка, которую с FPV снимаешь, дня на три где-то. Напрямую от нее заряжать – это не лучшая идея. Устройство может перегреться и сломаться. А вот пауэрбанк через переходник заряжать можно. Он стабильное напряжение выдает и оборудование не испортит.
- А с кем ты на связи был все это время?
- В основном на связи был командир батальона. Капитан с позывным "Поляк". Невероятный человек. Тактик, стратег. Он меня вел, обладая всей полнотой информации. Боец на земле информирован лишь о том, что происходит в его районе, а командир видит картину целиком.
- Совместная работа сближает на длинном промежутке?
- Я бы сказал, что становитесь ближе, чем родственники. Он дважды спасал мне жизнь. Это воздушный бой. Когда меня атаковала "Баба-яга". Одну сбили, вторую сбили. Вплоть до того, что оптоволокно противника сбивали наши FPV-дроны. Точных координат моих противник не знал, но лесополоса была не очень большой. И меня бы добили, если бы не командир.
- То есть ты, как минимум, часть задачи выполнял в одиночку?
- Я контролировал ситуацию, помогал заводить людей, наблюдал, где проводится минирование, где сел "ждун". И, конечно, я знал…в эфире не говорят, конечно, кто где сидит, но я знал, где находятся все наши парни.
Вообще работал в одиночку, но на протяжении двух с половиной недель рядом со мной жил парень с позывным "Призрак". Их двое было. Попали под раздачу. Один оказался с рацией, и его "Поляк" вывел в ночное время суток аккуратненько. А вот "Призрак" оказался без рации и вышел ко мне. Спрятал я его в своей запасной норе. Он потерял все, но нам сбросили медицину. Начиная с бинтов и заканчивая антибиотиками. В общем, вылечил я его. Мы жили в разных местах, на расстоянии примерно 30 метров друг от друга.
И каждый день я брал еду, воду и полз к нему. У "Призрака" было слепое осколочное ранение спины. Чуть ниже лопатки, у позвоночника. Переворачивал и перевязывал его, поскольку сам он перевязываться не мог. Так мы эту ранку быстро вылечили. Потом он пошел выполнять свою задачу, а я остался на позиции.
- То есть вы спасли ему жизнь?
- Да. Это была ночь. Он знал, что я рядом. Двигался ко мне. Там "Баба-яга" и FPV-дроны их "разматывали". Но он красавец, выбрался. Я его встретил, показал запасную позицию, прикрыл шифером. А уже на следующий день выдал пончо резервное. Нашел его по дороге и, как видишь, пригодилось. В темное время суток укрывались от тепловизоров противника.
- А в ходе самой задачи, что трудно было?
- Там физика в основном. Бывало тяжело. Трудные перемещения. Надо потерпеть. Когда не можешь, но надо бежать. Физически трудно, но к трудностям мы привычные. А вот откатываться в тыл морально тяжело. Когда понимаешь, что уже выполнил задачу, но идти надо самостоятельно. Это волнительно.
Но, когда прошел уже часть пути, когда вышел на асфальт, по которому наши ребята ходят, понял, что дойду до промежуточной точки, где меня встретят. Это не совсем эйфория была, но я поверил в себя. Я, конечно, был очень внимателен. "На фоксе", как у нас говорят. Самое опасное – это "мавик". Это "глаза".
Если он заметил вас, то уже никуда не денется. Сядет батарейка – другой прилетит и будет "вести" тебя. И в каких-то чахлых кустиках ты не спрячешься. Нужно срочно-срочно-срочно искать нормальное укрытие. И обязательно доклад командиру. Он глобально видит ситуацию. Видит, к примеру, лесополосу и говорит: сейчас отработает FPV, и у тебя три минуты, чтобы затеряться в ближайшей лесополке.
- Я так понимаю, что и на прямой контакт с противников выходить приходилось. Как это было?
- Очень близко это было. По северу лесополосы начали работать наши и оттуда бежал какой-то, как я потом узнал, спецназовец. Он побежал на северо-восток, отсиделся. А я занимал позицию для зачистки. Мне "Поляк" говорит: готовься, в твою сторону идет. Противник забежал в мою лесополосу, чуть восточнее меня. Видимость была не очень хорошая. Я выпустил полный магазин. Подождал где-то минутку – тишина. Бросил туда гранату. Противник без воздушного сопровождения бежал. Подошел, убедился, что противник уничтожен.
- Кем он был?
- Да обычный славянин. Крепкий. Он был не до конца экипирован. Думаю, что потерял часть снаряжения. Он, скорее всего, даже понять не успел, что произошло. Оно же как? Мне "Поляк" скомандовал: Дима, ложись и слушай! Лежишь и слушаешь, наблюдаешь, потихонечку продвигаешься. Смотришь, не примята ли трава. Мог ли здесь быть противник? Естественно, я тихонечко лежал, отработал по команде.
А с утра я менял свое местоположение в сопровождении "птички". И мне надо было вытащить тело из кустов, чтобы сбить противника с толку, деморализовать его. Есть и такие вот тактические нюансы. Мне "Поляк" говорит: "Плотник", вытаскивай его и перемещайся на другую точку. Я выполнил приказ, а его на "открытке" оставил. Тут командиру виднее, конечно, зачем это делать. А так я ведь уже переместился, а они пускай этот участок местности отрабатывают, где заметили тело, пускай тратят ресурсы. Я ведь уже в другом месте. К тому времени я уже по второму противнику отработал.
Это случилось через пару дней. В небольшой лесополосе заметили противника. Там была нора, а в ней минимум два вражеских солдата. Один союзник переместился туда и занял позицию, а норку стали наши отрабатывать "Бабой-ягой", дронами-камикадзе. А я на севере занял позицию, на случай отступления врага.
Точка эта была выбрана, опять же, товарищем капитаном и выбрана безошибочно. Я залег и противник выбежал прямо на меня. Отработал его метров с пяти, забрал радиостанцию. Тут же меня командир под "птичкой" уводит на другую точку, поскольку эту противник сейчас отработает. На новой точке ко мне прилетел "мавик", я прицепил к нему вражескую рацию и полетела она в штаб. Я сам не слышал, но всю нужную информацию она "Поляку" давала.
- Меняешься как-то внутренне, когда долго находишься на задаче?
- Там есть время для того, чтобы глубоко подумать о мироздании. Как православный христианин, я, наверное, еще раз внутренне изменился. Многое понял. После БЗ мы общаемся с психологом. И вот я ему сказал, что на войне человек все же становится лучше. Он меня поправил маленечко. "Хороший человек становится лучше", - говорит. Я спорить не стал.
Знаете, человек, который делает нашу работу, он не будет… ну, допустим, подрезали на дороге, да? Такой человек не будет выбегать из машины, драться из-за эдакой ерунды. Лишить родственников себя из-за какой-то гордыни? Из-за того, что тебя подрезали? Это ведь такие мелочи. После того как прошел через войну, человек становится выше этого. Больше думает о семье, о жене, о матери. У меня вот трое внуков, дочь прекрасная, зять. Я теперь о них думаю, а не о гордыне своей. Становишься добрее и еще крепче любишь свою семью.
- С Божьей помощью, можно сказать, вышли?
- Я молился каждый день. И вот я думаю, что, во-первых, Бог помог, во-вторых, командиры, которые берегут каждого бойца, а, в-третьих, моя собственная внимательность, умение слушать небо и понимание ситуации.
И чудо было, наверное. На отходе уже. Они не знали, где я. Искали FPV-дроны в лесополосе. И один дрон случайно… в общем, всего один осколок мне в шлем ударил. Шлем пробило, но голова цела, в порядке. И это заставило задуматься. Дальше шел аккуратнее. Преодолевая егозу, километра за полтора, стал вглядываться, замечать мины. Как-то этот эпизод заставил меня собраться.
- А вот сидишь на позиции, наблюдаешь, привык уже к ней. И надо идти вперед, где опасность. Трудно себя заставить?
- Люди ведь не роботы. Но ты солдат. Ты выполняешь задачу, защищаешь Родину, защищаешь семью. Немножко преодолел себя, и сомнения растворяются, поскольку началась работа. Дальше уже спокойно, хладнокровно работаешь. Еще молитва помогает. Но молиться и читать молитву – это разные вещи. Молитва должна идти от сердца.
- А страх смерти присутствует?
- Я не боялся. Да, смерть там всегда где-то поблизости. Но когда выполняешь задачу, не то чтобы каменеешь сердцем. Становишься хладнокровнее. Как сказал святой Афанасий Великий: убийство врага на поле боя есть проявление доблести и славы. Ты просто знаешь, что за тобой правда.
